Вакцина от лженауки

Ася Казанцева уже более шести лет «пересказывает науку человеческим языком» — она, пожалуй, самый известный сегодня научно-популярный журналист в стране. В своих книгах и лекциях она развенчивает мифы о вреде ГМО, полезности бадов и всячески борется с лженаучными представлениями людей, чтобы те не скатывались в своих убеждениях в Средневековье. 5 и 6 марта Ася Казанцева представит в Перми свою новую книгу «В интернете кто-то неправ!» и выступит с лекцией. 

ТЕКСТ узнал у Аси, как псевдонаучные мифы манипулируют людьми и как им противостоять, почему возникла мода на мозги и зачем пермяки должны благодарить создателей «Боев им. Шелдона Купера».

— В последние несколько лет в стране появились издания типа N+1 и авторы, которые доступно рассказывают о науке. Например, в Перми есть научно-просветительские проекты типа пермских «Боев им. Шелдона Купера». Почему в последние два года возникла мода на мозги?

— Мода возникла не в последние два года, а намного раньше. Просто она постепенно выходит из Москвы в остальные города-миллионники, а потом вслед за ними и в маленькие города. Российская научно-популярная журналистика переживала серьезный спад в 90-е годы, но уже в начале нулевых начала активно развиваться и действительно сейчас находится на подъеме.

— Почему? Означает ли это, что к науке сейчас есть повышенный интерес со стороны обывателей?

— Это процесс с положительной обратной связью. Чем больше становится научно-популярных событий, тем шире становится аудитория, которая в них заинтересована. Чем больше становится аудитория, тем больше для нее проводится мероприятий. Но этому циклу необходим первоначальный толчок, должны быть центры кристаллизации, самые первые научно-популярные проекты. В России большинство из них появилось благодаря фонду «Династия», который около 15 лет на свои деньги издавал книжки, открывал научно-популярные сайты, устраивал лекции и постепенно сформировал аудиторию, которая теперь уже поддерживает популяризацию там, где теперь нет фонда «Династия». К сожалению, он закрылся, потому что его объявили иностранным агентом.

— Ася, зачем люди приходят на научно-популярные лекции? За чистыми знаниями или просто потусить и хорошо провести время?

— Это, разумеется, форма досуга. Люди могут пойти в музей, в кино, в театр, а могут пойти на научно-популярную лекцию. Во-первых, это весело и интересно, а во-вторых, позволяет чувствовать себя причастным к той реальности, в которой мы живем, понимать, что мы живем не где-то в Средневековье, а в XXI веке, где происходит много всего удивительного и прекрасного. Кроме того, люди стремятся повысить свою коммуникативную ценность, узнать какие-то баечки, которые они потом смогут рассказывать девушкам на свиданиях.

— Как быстро устаревает информация, о которой рассказывают нынешние популяризаторы науки?

— Это зависит от области. Если вы популяризируете зоологию, или, скажем, этологию, науку о поведении животных, то вы в значительной степени пользуетесь даже теми открытиями, которые были получены в XIX веке и начале XX. Если вы популяризируете молекулярную биологию, то, конечно, вы должны перед каждой лекцией смотреть, какие вышли новые статьи. Каких-то радикальных революций обычно не происходит, но каждый месяц появляются новые детали.

— А вы для себя как часто обновляете знания?

— Любой научный журналист учится постоянно, это одно из главных преимуществ нашей профессии. Другой вопрос, что опять же все зависит от области. Естественно, что когда я готовлюсь к какой-то лекции, я по возможности выбираю новые исследования.

—Какие самые распространенные заблуждения сегодня встречаются среди людей?

— Если говорить о мире в целом, то, как ни странно, самой смертоносной лженаукой оказывается ВИЧ-диссидентство. Правда, этот рекорд связан в значительной степени с одним конкретным президентом в Южной Африке Табо Мбеки, который отрицал ВИЧ и на государственном уровне сворачивал программы лечения. Из-за него погибло 330 тысяч человек.

— Насколько сильно псевдонаучные мифы манипулируют сегодня людьми и как им противостоять?

— Манипулируют сильно. Например, продажи препарата от гриппа оциллококцинум, который состоит из сахарных шариков, не может работать в силу законов химии и не демонстрирует эффекта в клинических испытаниях, составляют 2,5 млрд. рублей в год в одной только России. А если посмотреть на всемирную выручку от гомеопатических средств, то на такие деньги можно было бы каждый год строить Большой адронный коллайдер, и еще на космическую программу бы оставалось.

Как противостоять? Ну, вот я книжки пишу. Мне кажется, развитие критического мышления работает примерно так же, как вакцинация: даже если кто-то восприимчив к инфекции, то надо, чтобы вокруг него была прослойка здравомыслящих людей, чтобы эта антинаучная информация ему просто не встретилась на жизненном пути. Поэтому, конечно, нужны самые разные проекты для развития критического мышления.

— Что бы вы посоветовали для этого? Как быть человеку, который живет в небольшом городе, например, 10 тысяч человек, и хочет как-то более ли менее здорово смотреть на мир, у него нет возможности посещать лекции, а есть только Интернет.

— Бывает, что есть только Интернет, это правда, особенно в маленьком городе. Но это уже немало. Правда, для того, чтобы полноценно воспринимать интеллектуальные достижения человеческой цивилизации, человеку все-таки нужно учить английский, потому что вся информация на английском. Даже если мы посмотрим на обычную Википедию, то английская Википедия лучше российской, и главное, что она ссылается на научные исследования, которые абсолютно все выходят на английском. Если мы говорим о филологии, то там часто имеет смысл писать на том языке, который вы, собственно, исследуете. Но когда мы говорим о биологии, о медицине, то хорошие публикации — это всегда публикации на английском, потому что это международный язык науки.

— Почему стоит популяризировать науку и кто за это может взяться в регионах? Какова роль местных университетов в этом процессе?

— В популяризации науки очень велика роль личности в истории. Если находится какой-то человек или площадка, которая готова все организовывать, то все получается хорошо. Допустим, есть маленький город Тула, но около Тулы есть Ясная Поляна, а в Ясной Поляне есть очень хороший дом культуры и его сотрудники занимаются не только организацией литературных событий, что естественно, но и организацией научно-популярных событий. Поэтому в маленькой Туле все с популяризацией хорошо, туда приезжают крупные ученые и популяризаторы. 

А есть Пенза, куда я приезжала недавно на книжную ярмарку. После моего выступления ко мне приходили люди, которые говорили, что они вообще никогда не слышали, что бывают научно-популярные лекции, что это совершенно новый для них формат. То есть все зависит от того, есть ли организаторы, готовые находить лекторов и привозить их к себе в город. Из-за этого плотность культурных событий в городах с одинаковой численностью населения может отличаться в разы. Отчасти с этими белыми пятнами на карте призван бороться фонд «Эволюция». Это краудфандинговый проект, который возник как продолжатель дела «Династии», хотя понятно, что не в тех масштабах, потому что у него нет какого-то одного богатого спонсора. Одна из задач «Эволюции» как раз в том, чтобы брать лекторов и возить их по России. Например, они собираются меня в обозримом будущем везти в Тюмень, в Ростов-на-Дону.