Лес – место, где можно отключиться от повседневной рутины, место чистого удовольствия от природы. Художники, подобно лесным эльфам, ворожат на зыбкой границе между лесом и городом. Проращивая лес в музее, они открывают ему дорогу в урбанистические пространства. По мере углубления зрителей в «дебри» экспозиции, магические силы леса проникает в них, превращая в сказочных мишек, мечтательно спящих в своих берлогах. Такова сюжетная канва выставки, причём для авторов инсталляции такая «потеря человеческого» – не инволюция, ведь лес и животные, с их точки зрения, совершенней мира людей.

Кристаллы – неотъемлемая часть органики, жизнь «неживого», магическая форма, особый тип материи, метафора живых структур. При этом в инсталляциях художников органическое обычно мертво, в то время как кристаллы растут, создавая иллюзию жизни. Образная система Герды Штайнер и Йорга Ленцлингера основана на сущностном связывании противо-положных понятий – жизнь и смерть. Все проекты художников про тонкие связи одушевлённого с неодушевлённым. Метафора этой связи – опасная красота кристаллов соли – вещества-медиатора на границе живого и неживого. Соль – душа неорганического мира, базовый компонент в алхимии, символ дружбы для многих культур по всему миру, необходимая добавка к еде и, в тоже время, вещество, способное погубить жизнь.

Пикник – метафора творческого счастья. Художникам нравится это естественное состояние отдыхающего человека, когда он может разглядеть природу, быть синхронным её естественным ритмам, быть философичным, не стесняться быть пафосным, осознать своё не такое уж большое место на Земле. Кроме того для начитанных зрителей пикник, организованный швейцарскими художниками, перекликается ещё и с книгой «Пикник на обочине» братьев Стругацких – это ещё одна версии «зоны» – пространство необъяснимых аномалий.

В своей художнической практике Герда Штайнер и Йорг Ленцлингер отказываются от пророческой позы художников-модернистов и выступают в роли волшебников, экспертов жизни, природы и человека. Зритель же, соприкасаясь с их произведением, невольно перестаёт быть созерцателем. Примеряя роль следопыта, он становится соучастником творческого процесса. Форма тотальной инсталляции, к которой прибегают художники, занимая все три этажа музея, отрицает классическую дистанцию между зрителями и произведением, они не могут «быть снаружи», вне произведения. Зрители – не только соавторы и рабочая сила художественного процесса (они по замыслу художников продолжат «наращивать» инсталляцию в процессе её экспонирования), но так же неотъемлемая часть произведения – двигатели, которые приводят в движение сложные механизмы художественных смыслов.

Превращение музея в «другое место», как и открытый результат собственного проекта, зависящий от большой удельной доли художнической импровизации, принципиальны для авторов. Вместе с изменением ролей произведения и зрителя в музее, меняется и сам музей в его изначальном значении сокровищницы, коллекции образцов. На время показа проекта он становится местом отдыха без типичных для музея ограничений. Художники создают утопическое общественное пространство, которое требует от публики определённой внимательности и чуткости. В этом смысле, выставка «Пикник» ещё и индикатор социальных связей и кодов общественного поведения.

«Проект Герды Штайнер и Йорга Ленцлингера продолжает серию выставок-исследований пермской идентичности. И если групповая выставка пермских художников «Форма незримого» показала «поэтические зоны Прикамья», а испанский уличный художник Escif собрал «критический каталог» очевидных, но не замечаемых рутинным взглядом реалий пермской действительности, то швейцарские художники-алхимики из ингредиентов, открытых в этих проектах, добывают для нас эссенцию загадочной природы и необыкновенной истории Пермского края. Тотальная инсталляция создана из материалов собранных в окрестностях Перми, а соляные объекты внутри неё – посвящение Прикамью, столетия бывшему главным центром солеварения в России», – рассказала Наиля Аллахвердиева, арт-директор Музея PERMM, кура-тор выставки «Пикник».